Надежда Власова (nvlasova) wrote,
Надежда Власова
nvlasova

АНАЛИЗИРУЙ ЭТО... В продолжение дискуссии.

В продолжение дискусии о Профессоре Снейпе и Роулинг
Часть первая http://nvlasova.livejournal.com/7100.html#cutid1 
Часть вторая http://nvlasova.livejournal.com/7396.html
глубокоуважаемый severussnape002 переслал мне письмо еще более глубокоуважаемого мной профессора Снейпа.  Публикую это письмо вместе со своим ответом на него:)

ВНИМАНИЕ: кто считает подобное времяпровождение глупостью - не читать!

Уважаемый психоаналитик.
Я давно ищу специалиста по своим проблемам. Больница св. Мунго уже сделала, что могла, но военное положение обязывает ее заниматься не психозами, а более насущными травмами, которые ей поставляют мои коллеги по Клубу.

Ниже я привожу список моей проблематики, дабы не откладывать дело в долгий ящик. Вы сделали блестящее предложение – и я не могу от него отказаться.

1. Мои отношения с Гарри Поттером. Я так построил свои отношения с ним, что мы переспали, и теперь он через суд обвиняет меня в изнасиловании малолетки. Малолетке 18 лет, и он дважды приходил за добавкой по собственной воле. Но не суть не в этом. Я очень любил его в какой-то момент, и по здравом размышлении готов до сих пор смотреть на него сквозь пальцы, постельное выражение чувств явилось с моей стороны игрой, в которой – как казалось – должно было быть преодолено его предубеждение против меня. Это была проверка на «возлюби врага». Теперь я могу пойти под суд со своей треклятой любовью, а ГП как был, так и остался деревянным мальчиком. За что он так меня ненавидит, доктор?

2. Мысль насиловать малолетку или другое лицо любой возрастной категории никогда не посещала меня как возможная реальность. Я практикую соблазн, что вкупе с моими сальными волосами и общей непривлекательностью добавляет процессу особую остроту. Поттер никогда не отказывал себе в удовольствии развивать эту тему в нашей редкой переписке («мартышка и ОЧКО» - в ответ на мое невинное «Мартышка и очки»/описательная характеристика означенного Поттера/). Конечно, это должно было кончиться койкой. Секс был хороший. После этого Поттер утверждал, что я его заколдовал с помощью лигилименции, и вынудил бросить девушку, которая ему дороже меня. Я сказал, что это смешно, а поттер – идиот. Теперь он спустя два года шьет мне дело о насилии. Что я сделал не так, доктор?

3. Если дело откроют и признают меня виновным, это будет компетенция Визенгамота, и мне вкатят клеймо за растление малолетних. Защищаться я не хочу, хотя все это типичная клевета, я хочу посмотреть на лицо Поттера, когда это по его милости произойдет. Будет ли он все еще чувствовать себя поборником света и защитником правды. Что со мной не так, доктор?

4. Я почитаю все знаки позора – знаками отличий подобно наградным медалям, и как-то привязан к разного рода стигматам. Отчего это со мной, доктор?

5. Все мои отношения с британцами постоянно вращаются вокруг страшного суда. Я постоянно жду публичного процесса и, видимо, провоцирую его. В чем причина? Надо ли через это проходить, или я болен? При этом я подсознательно ожидаю, что за реальные преступления (убийство, некромантия) меня никто судить не будет, а вот по сфальсифицированному делу (про сексуальное насилие) – будут, и выйдет фарс. Что со мной не так, доктор?

6. Я провоцирую людей в отношения себя переходить пределы цивилизованного общения, а когда они проявляют свои звериные или агрессивные качества – тут же им демонстрирую их неприглядность. В ответ люди меня ненавидят еще сильнее, и летят с катушек. Это дает мне новый материал для демонстрации им их тупости и идентичности нам, людям в черном. Как сделать мою жизнь более приятной, чтобы я в конце концов мог жениться или хотя бы завести любовника моей возрастной категории?

7. Мой друг Люциус Малфой приказал моему факультету пожать мне руку, загнанную в тиски, и таким образом дети сломали мне пальцы. Люциус все это время их распалял, понося их малохольность и слабоволие. Чтобы не быть головным – Люциус сам пожал мне руку, чтобы подать пример. Он сделал это очень элегантно и без халтуры. В результате я проникся огромным уважением и нежностью к Люциусу Малфою, хотя он и поступил как садист (в переносном смысле – зачем было привлекать детей, если ему хотелось меня изувечить?). В чем моя проблема, доктор? Меня вылечат?

Пожалуйста, ответьте – я надеюсь сойти в могилу без заблуждений относительно себя.
Оплата вашего труда – возможна с моей стороны только в галеонах.



Уважаемый профессор Снейп.

 

Прежде всего, хочу сказать, что Ваши проблемы мне понятны и мне будет приятно с Вами работать. Чтобы сразу развеять некоторые недоразумения, вызванные, несомненно, недостаточной осведомленностью  широких масс населения истинными целями психоанализа,  хочу акцентировать Ваше внимание на  некоторых собственных подходах в понимании современных психоаналитических  тенденций.

Позвольте небольшой экскурс.

Сам психоанализ, в лице изрядного количества адептов, именующих себя то психологами-психоаналитиками, то психотерапевтами психоаналитической ориентации, продолжает  балансировать между психологией и медициной (между «психе» и «сомой»), периодически обращается (или скорее систематически зиждется) то к идеям «социальной адаптации», то  к дифференциальной диагностике и мышлению в парадигме уровней патологии, и никак не хочет осознать себя в качестве просто науки о бессознательном, создающей вполне самодостаточный дискурс, позволяющий устанавливать особые связи между индивидуальным прошлым и индивидуальным настоящим, реальным и фантазийным, внешним и внутренним, телесным и душевным и готовый видеть своей единственной задачей опосредование перечисленного через текст.

 

Будучи пропущено через следование основному правилу, через игру первичных и вторичных ментальных процессов, через интерпретацию и инсайт, любой психический феномен обретает свое значение в регистре символического, аффективного, логического и ретроспективного.

В этом смысле метапсихологическое описание любого психического феномена, через призму оппозиций психических сил (оппозиция Эго и Ид, сексуального и агрессивного, гетеро- и гомосексуального, генитального и прегенитального и т.д.) позволяет в существенной степени избежать клинических редукций нозографического спектра, так или иначе балансирующего между полюсами нормального и патологического.

Тем самым, будучи общей теорией психоанализа, классическая метапсихология предстает одновременно логической решеткой, устанавливающей этику постмодерна.

Постмодернизм конституирует размывание нормативности в различных сферах, особенно в сфере морали, которая становится амбивалентной и крайне противоречивой. Логика морали постмодерна, центрируется вокруг следующих положений:

1)      Люди перестают быть «плохими» и «хорошими». Они просто морально амбивалентны.

2)      Моральные явления не отличаются устойчивостью и регулярностью.

3)      Моральные конфликты не могут быть разрешены.

4)      Нет такого явления как общая, универсальная для всех мораль.

5)      Соответственно, нет рационального порядка, ибо нет механизма морального контроля.

6)      Люди обречены на жизнь с неразрешимыми моральными дилеммами.

7)      Хаотическое пространство, хроническая неопределенность и тревога являются неизбежным следствием этого.

8)      Моральные явления, так или иначе, опосредованы через тело, которое с одной стороны испытывает влияние внешних институтов, с другой – стремится к выражению внутренней свободы (Которая может быть понята как игра парциальных влечений, вовлеченных или нет в ту или иную степень взаимодействия с так называемой «генитальностью»).

9)      Психические феномены в этой связи понимаются не нозографически, в регистре «симптоматическое» («синдромальное») – «нормативное», а исключительно в контексте  символических признаков разнообразных выборов, объединений и распадающихся связей.

10)  Постмодернистское мышление, будучи направленным как на социальные системы, так и на психические структуры, предполагает принятие амбивалентности как естественного положения вещей, устанавливая, таким образом, толерантность к любого рода противоречиям. Применительно к целям психоанализа повышение степени рефлексии и толерантности к проявлениям в собственной психической жизни дериватов Эдипа, равно как и  младенческих рецептивных ожиданий, несводимость собственного нарциссизма к т.н. здоровому, также как и в целом, принятие как неизбежного в себе всего, что располагается в пространстве между  полюсами, которые в медикалистском дискурсе именуются неврозом и перверсией.

 

С этих позиций, как Вы видите, все перечисленные Вами сложности, безусловно, следует рассматривать через призму  постмодернизма. Что, я надеюсь, и будет сделано в ходе наших встреч.

 

В заключении, хочу заметить, что предполагаемый  анализ не будет ставить целью излечение и нормализацию, но, благодаря специфичной для  анализа систематизации общего, понятого с метапсихологических позиций, способствовать развитию (и принятию)  в Вас индивидуального и уникального.

 

Психоанализ может дать Вам возможность быть «живым, подлинным и ненормальным».*

 

Ваш, смею уже надеяться, психоаналитик.

 

P.S. Для согласования точного времени и места встреч, прошу Вас связаться с моим секретарем -  миссис Эджент. Оплата в галеонах  меня вполне устроит.


* Все умные мысли в письме взяты из доклада  А.Г. Попова «По ту сторону нормы: о целях психоанализа». IV Паназиатском конгрессе  по психотерапии и консультированию Екатеринбург 2007 год.





                                                                                               

Tags: Психоаналитические забавы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments